jeudi 13 mai 2010
jeudi 15 avril 2010
Le retour de la momie
L'article qui suit constitue notre participation à une conférence organisée par l'Université d'Etat de Bouriatie les 21 et 22 mai prochains, intitulée "La région Asie-Pacifique: histoire et modernité". Il paraitra sous le titre "Les fonctions sociales du phénomène Itiguèlov".
D.D. Itiguèlov est un moine bouddhiste, ancien dirigeant des bouddhistes de Russie a l'époque de la Première guerre mondiale. En 1927 il est entre en profonde méditation, jusqu'à ce que son cœur s'arrête de battre. Il a par la suite été enterré. Conformément à sa volonté, il a été exhumé en 2002. A l'étonnement général (et à celui des experts scientifiques dépêchés de Moscou), son corps ne présentait pas de trace de décomposition. Désormais expose 8 fois par an au monastère d'Ivolguinsk, il attire des foules de pèlerins et de curieux de plus en plus nombreuses.
D'ici quelques semaines nous comptons publier un reportage en français sur ce "phénomène Itiguèlov".
А. дэ Гротт
Институт Политических Исследований
г. Бордо, Франция
С.З. Ахмадулина
Бурятский Государственный Университет
г. Улан-Удэ
«ФЕНОМЕН Д.Д. ИТИГЭЛОВА»: СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ
В сентябре 2002 года весь мир был потрясен, узнав о настоящей сенсации, связанной с открытием феномена нетленного тела усопшего еще в 1927 году Хамбо Ламы Итигэлова. Буддисты Бурятии назвали это явление «эрдэни мунхэ бэе», т.е. «драгоценным нетленным телом», которое превратилось в культовое место всеобщего поклонения верующих и массового паломничества туристов.
С точки зрения естественных наук не найдено удовлетворительное объяснение данного феномена. Как пишет В.И. Антонов, «большинство современных ученых, размышляя по поводу феномена Итигэлова, склонны считать, что он необъясним с точки зрения рациональной науки» [Антонов В.И. Феномен нетленного тела, или реальность ирреального // Вестн. Московского Университета, Философия. 2010, январь-февраль, №1. - С.33]. Существуют объяснения религиозного характера.
Задача, которую авторы ставили перед собой в данной статье рассмотреть в какой степени данный феномен, в социальном аспекте способствует возрождению бурятского буддизма и укреплению его современных институтов.
В начале 1990-х годов, бурятский буддизм в результате ряда различных факторов оказался в тяжелом состоянии. Среди этих факторов особую роль играли последствия советских антибуддийских репрессий носивших систематический характер, в рамках общей идеи борьбы с «религиозным опиумом» советского государства. К ним относится и общее падение уровня религиозной грамотности среди традиционного буддийского населения республики. Также буддийская вера находилась под угрозой конкуренции со стороны нетрадиционных религиозных движений, появившихся в большинстве своем в 90-е гг. ХХ столетия и быстро развивающихся в современной республике.
В сложившейся ситуации необходимы были яркие символы, которые внесли свою лепту в дело возрождения и дальнейшего процветания бурятского буддизма. Феномен Итигэлова фактически выполняет такую функцию. По словам его внучатой племянницы Янжимы Васильевой, когда в 1927 г. он завещал вскрыть свое тело через 75 лет, «он знал, что все будет разрушено, что нужны будут духовная поддержка и надежда». [Из интервью Я.Д.Васильевы, директора Института XII Пандито Хамбо Ламы Д.Д. Итигэлова, 12 апреля 2010 г. ]
Такому выводу соответствуют и результаты опроса верующих, проведенного в 2009 году во время выноса нетленного тела [социологический опрос по теме: «Паломничество Пандито Хамбо Ламы Итигэлова: мотивы и ценности», под руководством д. полит. н., профессора Бурятского государственного университета Э.Д. Дагбаева. Всего было опрошено - 167 человек по свободной выборке во время 4 хуралов (24.02.09, 04.04.09, 09.05.09, 07.06.09).] В среднем, больше 40% паломников приходили на молитву и поклонение. Остальные - либо ради личного практического интереса, либо за благословлением. Во время посещения тела, больше 40% испытали спокойствие и умиротворение, а больше 35% - радость и счастье. Большинство паломников почувствовали жизненные изменения после посещения, в духовно-нравственном плане.
Хотя рядовые верующие не обращают особого внимания на тот факт, что с 1990-х годов существует конфликт в среде буддийских священнослужителей, способный повредить легитимности социальных институтов и организаций, возглавляющих буддийскую веру в стране.
В 1995 году Пандито Хамбо Ламой был избран Дамба Аюшеев. В 1997 году по его инициативе в Министерстве юстиции Российской Федерации были перерегистрированы учредительные документы, и Центральное духовное управление Буддистов переименовано в Буддийскую традиционную Сангху России. Но, по мнению оппонентов Хамбо Ламы Аюшеева, согласно новому Уставу, очень сложно провести процедуру перевыборов Хамбо Ламы Буддийской традиционной Сангхи, если Хамбо Лама этого не желает. Оппоненты Дамбы Аюшеева также были недовольны проводимой им кадровой политикой.
Впоследствии Нимажап Лама Илюхинов и его сторонники, независимые буддийские общины, решили сами создавать конкурентную организацию. В результате в 1998 году духовное управление Буддистов России было зарегистрировано как общероссийская религиозная организация.
В таком контексте Итигэлов позволяет укрепить институт Хамбо Ламы, а также в целом Сангхи. Во-первых, тело Итигэлова хранится в Иволгинском дацане, являющемся центром Сангхи. У данной организации, таким образом, появилась «эксклюзивность» на управление материальными аспектами феномена. Она, например, возложила ответственность «официально» осуществлять связи со СМИ и учеными по этому вопросу на Институт XII Пандито Хамбо Ламы Д.Д. Итигэлова.
Во-вторых, сам институт Хамбо Ламы (и как результат – его сегодняшний настоятель Хамбо Лама Аюшеев) укрепляет свою легитимность за счет «чудес», выполняемых бывшим иерархом буддистов России Д.Д. Итигэловым в настоящее время, именно тогда когда возникают несогласия среди священнослужителей.
В целом можно отметить, что, оставив сегодняшнему обществу свое тело, Итигэлов продолжает играть важную роль в истории бурятского буддизма, как в возрождение веры, так и в восстановлении легитимности руководящих его организаций.
mardi 16 février 2010
L’année du tigre en Sibérie
Lundi 15 février était un jour férié en Bouriatie. C’est la moindre des choses quand on sait que dimanche les habitants de cette république sibérienne, en plus de Maslenitsa et de la Saint-Valentin, en étaient à leur troisième Nouvel an en moins de deux mois. Amateurs de crêpes et amoureux en tous genres ont été contraints de céder la vedette au tigre de métal blanc. Car les Bouriates, faisant fi des calendriers julien et grégorien, sont restés fidèles au calendrier lunaire bouddhiste. C’est donc aux astres que l’on doit cette année ce cumul exceptionnel d’occasions de faire la fête. Sagaan haraar ! Sagaalganaar ![1]
Gauche: Alors que l’aube se lève, la veillée nocturne dans le monastère d’Ivolguinsk touche à sa fin
Droite: Le jour levé, les fidèles sortent petit à petit du temple principal du monastère
Les adieux à l’année qui touche à sa fin ont commencé dès vendredi, lorsque les moines, appelés ici « lamas », ont allumé de grands feux un peu partout dans la ville. Les croyants y jettent des bouts de tissu ou des morceaux de pâte, parfois en forme de petits bonshommes, qu’ils ont pris soin de se frotter sur le corps. C’est, paraît-il, un excellent moyen d’enlever tout ce qu’il y a de mauvais en soi.
Le lendemain 13 février, dernier jour de l’année, une foule nombreuse se rend au datsan d’Ivolguinsk. Situé à un jet de pierre de la capitale Oulan-Oude, il s’agit du plus grand monastère bouddhiste de Russie. Fidèles et amateurs de frissons viennent se prosterner devant la dépouille d’Itiguelov, un moine enterré dans les années 1920 après être rentré en profonde méditation. Conformément à ses prédictions, son corps, exhumé en 2002, ne s’est toujours pas décomposé. Cela fait maintenant plus de quatre-vingts ans qu’il reste assis dans la position du lotus. A en croire certains « experts », les cheveux de ce contemporain de Lénine continueraient même à pousser, quoiqu’à un rythme incroyablement lent. Il est désormais exposé au public sept fois par an, des jours pendant lesquels il est d’usage de former un vœu avant d’effleurer de son front l’écharpe que le lama tient dans ses mains.
Même une fois le saint homme rangé dans sa boîte en attendant sa prochaine sortie, le datsan ne désemplit pas. Au cours de la nuit du 13 au 14, les alentours du monastère résonnent du bruit intrigant des chants sacrés. Assis en tailleur sur d’imposants coussins, le chef actuel du bouddhisme en Russie, le Pandito Hambo Lama Ayoucheev lui-même, trône au centre du temple. Paysans, ouvriers et hommes d’affaires se pressent dans la salle pour obtenir sa bénédiction. La foule, outre des Bouriates, compte un grand nombre de Russes, même parmi les moines traditionnellement drapés de rouge. Certains visiteurs ont amené des sucreries, du lait et diverses boissons à faire bénir. D’autres, plus jeunes, sont venus prier toute la nuit pour obtenir des bonnes notes au bac.
A l’aube, une fidèle effectue un tour rituel du monastère d’Ivolguinsk
« L’avenir appartient à ceux qui se lèvent tôt »
Le jour de l’An ce proverbe prend ici tout son sens. Les croyants qui sont restés chez eux mettent leur réveil avant l’aube et se hâtent d’allumer la lumière, de préparer du thé, de mettre la table, bref, de faire montre d’activité. Une vieille légende raconte en effet qu’une maléfique déesse, maîtresse des démons, passe à ce moment en volant près des fenêtres pour compter les personnes en vie. Gare aux amateurs de grasse matinée et à tous ceux qui mettraient trop de temps à sortir de leur torpeur matinale : ils risquent tout simplement de se faire rayer de la liste des vivants. Et puis de toute façon, mieux vaut ne pas contrarier ce cruel personnage qui n’a pas hésité à tuer son propre fils.
Comme tout le monde est debout dès l’aube, l’agitation aux fourneaux commence souvent très tôt. Au cours de cette fête familiale, la règle pour les aliments est digne du face control d’une boîte de nuit moscovite: seuls peuvent figurer sur la liste les mets et boissons de couleur blanche. Les stars incontestées sont le lait, la crème fraîche, le fromage blanc, les œufs, le salamat – un nourrissant mélange de crème fraîche et de farine- et les inévitables pozy, sortes d’énormes raviolis juteux, décrétés huitième merveille de la Bouriatie. Peut-être parce qu’elle est transparente, la vodka parvient à s’inviter à toutes les tables.
Alors que la veille, la tradition prescrit de rester bien sagement à la maison en s’abstenant de boire, le premier jour de l’année donne lieu à de nombreux toasts et verres levés. Ainsi de ce groupe qui trinque au cognac à la sortie du temple, dès neuf heures du matin. Il est certain que pour parvenir à fêter Maslenitsa, la Saint-Valentin et le Nouvel An en une seule et même journée, mieux vaut s’atteler de bonne heure à ses obligations !
Bonne fête du Mois blanc donc! Et en ce début d’année, n’oubliez pas de libérer le tigre qui est en vous…
Svetlana Akhmadoulina et Alban des Grottes
[1] Vœux traditionnels en bouriate généralement traduits par : « Bonne fête du Mois blanc ! », les festivités pouvant se prolonger presqu’un mois complet.
Gauche: En ce jour de fêtes, la statue de Lénine semble impassible face au spectacle qui se déroule sous ses yeux
Droite: Sur la place des Soviets, à côté de la plus grosse tête de Lénine au monde, ont été dressées des affiches avec tigre blanc et vœux pour la nouvelle année
dimanche 7 février 2010
jeudi 4 février 2010
Les Témoins sibériens loin du tribunal
La Bouriatie est une véritable terre de mission pour les Témoins de Jéhovah : il y a peu, la république comptait encore 10 fois moins de communautés que son voisin, l’oblast d’Irkoutsk. L’avenir paraissait radieux… Mais en Russie aussi, les Témoins de Jéhovah font peur. Arrivés en masse au début des années 1990 et bien qu’officiellement enregistrés comme organisation religieuse, leurs jours sont peut-être comptés.
Serait-ce le jugement dernier ? En décembre, la Cour suprême a confirmé la décision d’un tribunal de Rostov qui a décidé de dissoudre une filiale locale de l’organisation. Et elle a dans la foulée qualifié d’ « extrémistes » plusieurs publications que les Témoins distribuent dans l’ensemble de la Russie. Ce n’est certainement pas la « bonne nouvelle » attendue par les fidèles.
Pour mieux comprendre ce que représente leur organisation en Russie, nous avons décidé de partir à la rencontre des Témoins de Jéhovah d’Oulan-Oude. Mais ce sont eux qui, les premiers, sont venus frapper à ma porte.
Un jeune homme et une jeune femme, sérieux mais souriants, la mise impeccable. Lui est asiatique, elle est européenne. Classique pour la Bouriatie. Sauf qu’il n’est pas Bouriate, mais Japonais, venu prêcher en russe et en chinois. Une langue qu’elle aussi maîtrise parfaitement, sans jamais avoir mis les pieds dans l’Empire du milieu. Ils sont spécialisés dans le « recrutement » des étudiants chinois, nombreux dans les universités de la région.
Me sachant étranger, le missionnaire japonais commence par m’interroger sur mes capacités à parler le russe. Pour cela il me demande si je comprends les questions de sa brochure sur le message véritable de la Bible. Rusé, il me prie alors de lui indiquer quelle question m’intéresse le plus. Je réponds : «La cinquième : que se passe-t-il quand l’homme meurt ?». Ca y est, la conversation sur la religion est engagée, citations de la Bible à l’appui. Mais elle restera entièrement guidée par lui.
Ayant eu vent de mon souhait d’assister à un office, ils m’invitent chaleureusement à m’y rendre le surlendemain.
Dans la Salle du Royaume
Froid et morne de l’extérieur, le bâtiment est presque étouffant de chaleur humaine à l’intérieur. A peine arrivé, le nouveau venu se trouve entouré de toutes parts, assailli de sourires et de mots de bienvenue. Un peu trop « américain » pour la Sibérie. Le bâtiment lui-même, par son côté standardisé et aseptisé, ressemble à une sorte de McDonald’s sans l’odeur de friture. Seule adaptation au marché local : l’inscription en bouriate « Yakhovyn Gershenuudei khaan turyn zal ».
Une sonnerie d’aéroport vient signaler le début de la réunion. Tout ici rappelle une salle de classe : chaque élève a apporté, en plus de sa Bible, ses manuels et les polycopiés du cours, qu’il a dû préparer à l’avance à la maison. L’un des élèves est désigné pour lire la leçon. De nombreuses mains se lèvent pour répondre aux questions du prédicateur, le plus souvent en répétant ce qui est écrit dans le paragraphe sur lequel porte la question.
Le prédicateur rappelle qu’il faut aider les nouveaux venus, qui se retrouvent ici comme des enfants. Mais les enfants des Témoins, eux, sont déjà capables de citer la Bible un micro à la main.
En mauvais élève, j’ai le temps de feuilleter le manuel que l’on vient de me prêter, sur la vie dans l’amour divin. Quelques passages en annexe retiennent mon attention : on trouve des conseils pratiques sur « Comment se comporter avec les excommuniés ? », « Comment arrêter la masturbation ?» ainsi que sur l’épineuse question du refus de la transfusion sanguine. Sur ce dernier point, pour lequel les Témoins de Jéhovah sont le plus souvent critiqués, et parfois condamnés, ne figure évidemment aucune interdiction en tant que telle. Seulement une liste de questions qui doivent aider le chrétien à prendre sa décision au regard de ce que lui dicte sa conscience, éclairée par la Bible.
Prosélytisme : conseils pratiques
Nouveau manuel, nouveau thème, nouveau professeur. Nous ouvrons le livre L’Ecole du ministère théocratique à la leçon sur les gestes comme accompagnement de la parole. Sont passés en revue sourires, mimiques et mouvements du corps qui favorisent le contact avec les personnes à convertir. Le prédicateur, orateur accompli, n’hésite pas à jouer avec les clichés : « Si l’on va voir les gens sans sourire et en leur disant que la fin du monde est proche, on va effrayer tout le monde ! »
Ces différentes méthodes, qui pourraient sembler dignes d’organisations subversives, sont en fait abordées ouvertement, même avec les nouveaux venus. C’est l’un des éléments qui fait dire à Nathalie LUCA et Frédéric LENOIR dans leur livre Sectes, mensonges et idéaux, que les Témoins de Jéhovah n’ont rien à voir avec les « nouvelles sectes » qui défraient régulièrement la chronique[1].
Au moment de rentrer chez soi, une vieille dame passablement exaltée tente sur moi l’une des techniques destinées à fidéliser les nouveaux venus. Elle me promet de m’inviter chez elle pour boire le thé, mais à une condition : que je sois présent aux prochaines réunions ! C’est donc à mes risques et périls que je décide de venir assister à la leçon dominicale…
Tu obéiras à l’Organisation
Le dimanche matin chez les Témoins est encore plus studieux que le jeudi soir. Et aucune excuse pour ne pas participer à la leçon. Quand bien même serait-on sourd et muet, une jeune et jolie interprète se charge de traduire les paroles du prédicateur en langue des signes.
Au bout d’une heure de lecture-mémorisation d’un fastidieux texte issu du journal « La Tour de Garde »[2], l’orateur cède la parole à un invité venu d’une autre paroisse. Trente minutes de discours. Et pas des plus tolérants. Son idée est que ceux qui trahissent l’Organisation sont des suppôts de Satan. Noé, le Christ, avaient déjà de leur temps formé autour d’eux cette Organisation. Elle est comme un corps avec ses mains, ses jambes, ses organes… et sa tête. Tous ses membres sont différents, mais doivent être heureux de remplir les fonctions qui leur sont assignées par le cerveau, puisque c’est là la volonté de Jéhovah. Amen.
Alban des Grottes
Svetlana Akhmadoulina
[1] Nathalie LUCA, ethnologue et chercheur au CNRS, et Frédéric LENOIR, philosophe et sociologue, Sectes, mensonges et idéaux, Bayard, 1998 : « Ils affichent clairement leurs objectifs réels, l'argent sert à construire des lieux de culte et non à enrichir quelques nababs, le pouvoir est collégial et n'est pas entre les mains d'un gourou tout-puissant, etc. »
[1] Publié simultanément dans plus de 150 langues, ce magazine, tiré chaque mois à des millions d’exemplaires, est un recueil des textes qui doivent être étudiés lors des réunions. Il distille de très nombreux conseils pratiques sur l’organisation de sa vie quotidienne, mais en se référant toujours au texte de la Bible.
mardi 19 janvier 2010
L'île d'Olkhon, lieu sacré du chamanisme
Voici quelqus photos prises en janvier près du village de Khoujir, sur l'île d'Olkhon. Cette île, rattachée a l'oblast d'Irkoutsk, ne se trouve pas en Bouriatie. Mais une grande partie de sa population est bouriate, et de nombreux chamanes d'Oulan-Oude s'y rendent regulièrement pour participer à des cérémonies.
Le Rocher du Chamane, vu depuis le village de Khoujir.
Le même Rocher du Chamane, vu depuis le lac Baïkal a la tombée de la nuit.
Un arbre avec des morceaux de tissu, tradition chamanique tres répandue. En arrière-plan, le Rocher du Chamane.
Le même arbre, vu de près.
La glace qui recouvre le lac Baïkal.
Rocher du Chamane et morceaux de tissus noués autour de la racine d'un arbre, tombé et recouvert par la neige.
Le Rocher du Chamane, vu depuis l'Ouest.
Arbre près du village de Khoujir.
Gros-plan sur les morceaux de tissus et khadak noués au tronc de l'arbre.
Le Rocher du Chamane, vu depuis le village de Khoujir.
Le même Rocher du Chamane, vu depuis le lac Baïkal a la tombée de la nuit.
Un arbre avec des morceaux de tissu, tradition chamanique tres répandue. En arrière-plan, le Rocher du Chamane.
Le même arbre, vu de près.
La glace qui recouvre le lac Baïkal.
Rocher du Chamane et morceaux de tissus noués autour de la racine d'un arbre, tombé et recouvert par la neige.
Le Rocher du Chamane, vu depuis l'Ouest.
Arbre près du village de Khoujir.
Gros-plan sur les morceaux de tissus et khadak noués au tronc de l'arbre.
vendredi 25 décembre 2009
Et l'original en russe...
СОВРЕМЕННЫЙ БУРЯТСКИЙ ШАМАНИЗМ
С.З. Ахмадулина
Бурятский государственный университет
г. Улан-Удэ, Россия
А. Дэ Гротт
Институт политических исследований
г. Бордо, Франция
Статья посвящена проблеме современного бурятского шаманизма. Авторы рассматривают шаманизм как комплекс религиозных верований. Определяют место и роль шамана в жизни современного бурятского общества.
Ключевые слова: шаманизм, шаман, религия, религиозная организация, Республика Бурятия.
Одной из самых ранних форм религиозных верований коренного населения Республики Бурятия является шаманизм. Существуют различные мнения о том, что представляет собой шаманизм - религию или религиозное верование? В качестве примера приведем высказывания известных исследователей изучаемого вопроса.
В своем знаменитом труде «Черная вера, или шаманство у монголов» первый бурятский ученый, имевший европейское образование, Доржи Банзаров пишет о шаманизме и шаманах: «...Начало шаманства теряется во мраке древности. Было время, когда шаманство владычествовало над всеми народами, обитавшими от Волги до Восточного океана, от северных пределов Тибета и берегов Сейхуна. Но религии, возникшие в южных странах Азии, начали теснить его уже рано. Первою из них был буддизм... Происхождение шаманов, жрецов шаманской веры относится к глубокой древности... Шаман является жрецом, врачом, волхвом... Влияние шаманов на народ было чрезвычайно велико; никто не мог не верить шаману, чего бы он ни говорил: ибо шаману приписывали могущество делать добро и зло людям через сношение с богами и духами... Шаманы владеют силою производить бурю, дождь, гром и молнию; ...не только черный народ, но и ханы с вельможами имели неограниченное доверие к шаманам...» [1]
Один из классиков религиоведения Мирча Элиаде говорит: «…хотя шаманизм и доминирует в религиозной жизни Центральной и Северной Азии, только недоразумение или соображения удобства могли привести к тому, что религии арктических или тюрко-татарских народов считали шаманизмом». «Ни идеология, ни мифология, ни обряды арктических, сибирских и азиатских народов не являются творениями их шаманов. Все эти элементы предшествовали шаманизму или по крайней мере параллельны ему в том смысле, что являются плодом общего религиозного опыта, а не опыта определенного класса «избранных» – экстатиков». Итак «первым и, возможно, наименее рискованным определением этого сложного явления будет формула: шаманизм - это техника экстаза».[2]
По мнению современного исследователя шаманизма в Бурятии, шамана в девятом поколении В.В. Хагдаева: «шаманизм - языческая религия, некогда имевшая чрезвычайно широкое распространение, это прарелигия, мать мировых религий, из ее недр возникли буддизм, христианство, ислам и другие вероучения-религии. Хотя официально в России признаны на государственном уровне православное христианство, ислам, буддизм, иудаизм и их разные ответвления, фактически почти все коренные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока в основном продолжают придерживаться шаманизма в той или иной форме. Да и у самого русского народа шаманизм продолжает существовать в виде различных языческих поверий, суеверий, знахарства, веры в леших и домовых и т.д.».
Несмотря на обилие исследований, а может быть, как раз именно поэтому, споры о шаманизме не умолкают. По-прежнему нет единого мнения о возрасте шаманизма: диапазон - от палеолита до средневековья. И сегодня идут дискуссии о географии шаманизма: одни считают, что это только Сибирь, Центральная Азия, Север Европы; другие - что это чуть ли не весь мир: вся Азия, Северная и Южная Америка, Африка, Кавказ.
В Европе первые сведения о шаманах появились в XVII веке в записках путешественников, дипломатов. В течение XVIII-XIX веков поток литературы о них постоянно нарастал. В ХХ веке интерес к шаманизму, как не только не угас, а, напротив, активизировался.
Шаманизм – сложное, многогранное явление. Опубликовано множество работ отражающих различные аспекты рассматриваемого вопроса. Ограниченность рамками статьи не позволяет в полной мере охарактеризовать то, что представляет собой современный бурятский шаманизм. Задачей авторов выступает определение места, которое занимают современные шаманы в жизни бурятского общества. Шаманизм рассматривается как комплекс религиозных верований, в основе которого лежит одухотворение и обожествление объектов явлений природы, вера в возможность магического воздействия на окружающий мир и других людей с помощью духов, в которую входит шаманская практика. В работе наряду с термином «религия» в отношение к шаманизму употребляется - «религиозное верование».
Уникальность современной религиозной ситуации Республики Бурятия, которая отличает его от многих регионов мира, заключается не только в мирном сосуществовании различных конфессий, но и синкретизмом, объединяющей ролью религии среди различных народов. Сегодня, жители Бурятии, считающие себя православными или буддистами, могут обращаться за помощью к шаманам.
Исторически сложилось так, что в Бурятии сосуществуют представители различных религиозных конфессий - буддизма, православия, шаманизма, древлеправославия, иудаизма, протестантизма, католицизма, ислама. Традиционными для нашего региона являются буддизм, православие, шаманизм и древлеправославие.
До появления русских поселенцев на территории Забайкалья, коренные жители региона придерживались своих традиционных верований. В XVII-XVIII вв. протекал процесс вытеснения шаманизма буддизмом.
Русские первопроходцы, а с ними и миссионеры появились на территории Забайкалья в конце XVII столетия (в 1681 году организована первая миссия во главе с игуменом Феодосием, основаны два первых монастыря - Селенгинский и Посольский). Православная церковь занимала менее значимое положение, чем в традиционно православных областях России. В этот же период распространяются общины старообрядцев.
Ко второй половине XIX века сложились устойчивые конфессиональные объединения иудеев, католиков, мусульман, которые имели культовые постройки для отправления богослужений.
В последние годы в России, в ближнем и дальнем зарубежье растет интерес к традиционной культуре коренных народов Сибири. В России, США, Великобритании, во Франции, в Германии, Венгрии, Италии, Финляндии, Индии, Китае, Японии, Швеции и других странах созданы научные антропологические центры, кафедры в университетах, при которых обязательно есть специалисты по шаманизму. В Бурятии тема шаманизма широко разрабатывается учеными Бурятского научного центра российской академии наук (БНЦ СО РАН).
При этом интерес к шаманизму присущ не только ученым, но и людям далеких от науки. На то есть много веских причин, в первую очередь этот интерес обусловлен возрождением национального самосознания народов. В частности, можно смело говорить о возникновении нового шаманизма.
Шаманизм в Бурятии прошел длительные этапы эволюции от первобытного состояния до современности. В своей известной работе «Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции» Т.М. Михайлов пишет: «шаманизм в прошлом выполнял функции главного регулятора бытовых отношений, оказывал решающее влияние на становление и утверждение нравственных идеалов, моральных норм и художественных вкусов, воздействовал на мир эмоций своих адептов, держал под постоянным контролем их межличностные связи, формировал общественное мнение».[3] Своеобразная трансформация функций и названий богов происходит в советский период российской истории. Если в прошлом шаманские божества выступали просто дарователями благополучия, покровителями определенных местностей, то теперь они объявляются борцами за советскую власть. Некоторые божества, по утверждению шаманов, со дня своего появления боролись со злом, несправедливостью, с угнетателями, царскими чиновниками.
Сегодня сами шаманы говорят о процессе возрождения шаманской веры в регионе. Для современного шаманизма характерны особенности, отличающие его от прошедших эпох. Приспособление к изменяющимся современным условиям приводит к трансформации функций, поведенческих характеристик шамана.
Специфической особенностью современного бурятского шаманизма выступает появление в нем религиозных учреждений и официальных служителей культа. В настоящее время в Бурятии зарегистрировано четыре шаманских объединения - «Боо мургэл», «Лусад», «Тэнгэри», «Дархан Тэнгэри», которые проводят коллективные молебствия - тайлаганы, обоо тахилга; семейные и индивидуальные молебны - хэрэг, мургэл, хаялга, заhал; гадание и знахарство.
Возрождается культовая система шаманизма – устройство обрядов жертвоприношений (молебствия в течение нескольких дней, специальные посещения священных мест). Тайлаганы (молебствия, в которых принимают участие шаманы и верующие) обретают общественный характер. Поводом для их проведения обычно служит желание верующих, чтобы год был счастливым, урожайным, не было болезней, засух и т.д. Тайлаган может быть устроен отдельным лицом, семьей или родом, чаще всего по причине тяжелых заболеваний, отсутствия потомства, семейных проблем или обычного почитания духов предков.
Общение шамана с духами - камлание - происходит в состоянии транса. Этот французский термин трактуется как помрачение сознания, отрешенность, самогипноз. Часто для описания состояния, в котором находится шаман, используют и другой термин - экстаз - греческое слово, означающее исступление, воодушевление, особое состояние, присущее поэтам и провидцам. Те, кто наблюдал поведение шамана во время камлания, отмечают такие явления, как конвульсии, выпученные глаза, пену у рта, обмороки. На основании таких свидетельств многие стали считать шаманов психически больными людьми. Однако во время транса шаман, как правило, не теряет связь с теми, кто присутствует на сеансе. По ходу дела нередко поясняет, где в данный момент он находится и что видит. Однако не все современные шаманы могут приводить себя в экстаз, совершать какие-либо «чудеса», не пользуются, как прежде, плащом, бубном и другими шаманскими принадлежностями, не всегда знают сложный церемониал, соблюдаемый при молебствиях. Однако градация на сильных и слабых, способных и неспособных существует. Сильные шаманы лучше знают мифологию, призывания и правила совершения тех или иных обрядов. Некоторые из них не имеют «утха» - шаманского корня, но находят какое-то основание или оправдание для своей шаманской деятельности.
В современной научной литературе все чаще встречается выражение «профессиональный шаман». Свой дар шаман наследует от предков, чаще по отцовской, гораздо реже - по материнской линии, кроме того, шаман должен быть избран духами. «Избранный» отмечается духами предков в материнской утробе. Когда наступает его время, он проходит своего рода обряд инициации (испытания и посвящения). Существует специальный термин «шаманская болезнь», когда духи требуют от «избранного» ими человека согласия стать шаманом, а он сопротивляется. Внешне это проявляется в совершении непонятных поступков, которые могут расцениваться окружающими как психические расстройства. Дальнейшее сопротивление может привести человека к гибели. Однако как только он соглашается стать шаманом, болезнь проходит. Молодой шаман, руководимый духами и шаманом-учителем, постепенно начинает набираться опыта, становясь профессионалом в шаманской практике. При этом шаманы ведут светский образ жизни, работая учителями, врачами, являясь студентами, научными деятелями и т.д. Внешних маркеров способных указать на их принадлежность к шаманской религиозной практике нет. Практикующий шаман не всегда имеет культовые принадлежности, ничем не отличаясь от других людей.
Интересен тот факт, что многие современные шаманисты не задумываются о вопросах веры, об основах шаманистского учения, считают себя верующими по традиции. Их религиозность проявляется главным образом в эпизодическом соблюдении отдельных традиций, обрядов, определяемых каким-нибудь событием.
Религиозность современных верующих чаще всего связана с личными или семейными неурядицами, бедами, а более всего с болезнями. Сохранившиеся сегодня частные формы жертвоприношений в большинстве своем соблюдаются по этой причине. Здесь мы можем говорить, в какой-то степени, о потребительском характере отношений со стороны верующих. Нужно продать или купить дом, машину, человек обращается к шаману. Однако бывают случаи обращения к шаманам по причине серьезных проблем связанных со здоровьем. Так, по словам одного из практикующих шаманов, входящих в структуру религиозного объединения шаманистов «Тэнгэри» («Небеса») в их практике были случаи излечения раковых больных на ранних стадиях развития заболевания, т.е. при своевременном обращении к шаману.
Бурятский шаманизм, несомненно, имеет определенные сходные черты с шаманизмом других народов. Но при этом для него характерны национальное своеобразие и специфика, которые в настоящее время притягивает внимание религиоведов, этнографов, антропологов, социальных психологов, философов России и зарубежья. Бурятский шаманизм - один из феноменов традиционных обществ народов Востока.
[1] Банзаров Д. Черная вера, или шаманство у монголов / Д. Банзаров, С.49-55.
[2] Элиаде М. Шаманизм и архаические техники экстаза / М. Элиаде. – 1951.
[3] Михайлов Т.М. Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции / Т.М. Михайлов. – Новосибирск, 1987. – С.242.
С.З. Ахмадулина
Бурятский государственный университет
г. Улан-Удэ, Россия
А. Дэ Гротт
Институт политических исследований
г. Бордо, Франция
Статья посвящена проблеме современного бурятского шаманизма. Авторы рассматривают шаманизм как комплекс религиозных верований. Определяют место и роль шамана в жизни современного бурятского общества.
Ключевые слова: шаманизм, шаман, религия, религиозная организация, Республика Бурятия.
Одной из самых ранних форм религиозных верований коренного населения Республики Бурятия является шаманизм. Существуют различные мнения о том, что представляет собой шаманизм - религию или религиозное верование? В качестве примера приведем высказывания известных исследователей изучаемого вопроса.
В своем знаменитом труде «Черная вера, или шаманство у монголов» первый бурятский ученый, имевший европейское образование, Доржи Банзаров пишет о шаманизме и шаманах: «...Начало шаманства теряется во мраке древности. Было время, когда шаманство владычествовало над всеми народами, обитавшими от Волги до Восточного океана, от северных пределов Тибета и берегов Сейхуна. Но религии, возникшие в южных странах Азии, начали теснить его уже рано. Первою из них был буддизм... Происхождение шаманов, жрецов шаманской веры относится к глубокой древности... Шаман является жрецом, врачом, волхвом... Влияние шаманов на народ было чрезвычайно велико; никто не мог не верить шаману, чего бы он ни говорил: ибо шаману приписывали могущество делать добро и зло людям через сношение с богами и духами... Шаманы владеют силою производить бурю, дождь, гром и молнию; ...не только черный народ, но и ханы с вельможами имели неограниченное доверие к шаманам...» [1]
Один из классиков религиоведения Мирча Элиаде говорит: «…хотя шаманизм и доминирует в религиозной жизни Центральной и Северной Азии, только недоразумение или соображения удобства могли привести к тому, что религии арктических или тюрко-татарских народов считали шаманизмом». «Ни идеология, ни мифология, ни обряды арктических, сибирских и азиатских народов не являются творениями их шаманов. Все эти элементы предшествовали шаманизму или по крайней мере параллельны ему в том смысле, что являются плодом общего религиозного опыта, а не опыта определенного класса «избранных» – экстатиков». Итак «первым и, возможно, наименее рискованным определением этого сложного явления будет формула: шаманизм - это техника экстаза».[2]
По мнению современного исследователя шаманизма в Бурятии, шамана в девятом поколении В.В. Хагдаева: «шаманизм - языческая религия, некогда имевшая чрезвычайно широкое распространение, это прарелигия, мать мировых религий, из ее недр возникли буддизм, христианство, ислам и другие вероучения-религии. Хотя официально в России признаны на государственном уровне православное христианство, ислам, буддизм, иудаизм и их разные ответвления, фактически почти все коренные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока в основном продолжают придерживаться шаманизма в той или иной форме. Да и у самого русского народа шаманизм продолжает существовать в виде различных языческих поверий, суеверий, знахарства, веры в леших и домовых и т.д.».
Несмотря на обилие исследований, а может быть, как раз именно поэтому, споры о шаманизме не умолкают. По-прежнему нет единого мнения о возрасте шаманизма: диапазон - от палеолита до средневековья. И сегодня идут дискуссии о географии шаманизма: одни считают, что это только Сибирь, Центральная Азия, Север Европы; другие - что это чуть ли не весь мир: вся Азия, Северная и Южная Америка, Африка, Кавказ.
В Европе первые сведения о шаманах появились в XVII веке в записках путешественников, дипломатов. В течение XVIII-XIX веков поток литературы о них постоянно нарастал. В ХХ веке интерес к шаманизму, как не только не угас, а, напротив, активизировался.
Шаманизм – сложное, многогранное явление. Опубликовано множество работ отражающих различные аспекты рассматриваемого вопроса. Ограниченность рамками статьи не позволяет в полной мере охарактеризовать то, что представляет собой современный бурятский шаманизм. Задачей авторов выступает определение места, которое занимают современные шаманы в жизни бурятского общества. Шаманизм рассматривается как комплекс религиозных верований, в основе которого лежит одухотворение и обожествление объектов явлений природы, вера в возможность магического воздействия на окружающий мир и других людей с помощью духов, в которую входит шаманская практика. В работе наряду с термином «религия» в отношение к шаманизму употребляется - «религиозное верование».
Уникальность современной религиозной ситуации Республики Бурятия, которая отличает его от многих регионов мира, заключается не только в мирном сосуществовании различных конфессий, но и синкретизмом, объединяющей ролью религии среди различных народов. Сегодня, жители Бурятии, считающие себя православными или буддистами, могут обращаться за помощью к шаманам.
Исторически сложилось так, что в Бурятии сосуществуют представители различных религиозных конфессий - буддизма, православия, шаманизма, древлеправославия, иудаизма, протестантизма, католицизма, ислама. Традиционными для нашего региона являются буддизм, православие, шаманизм и древлеправославие.
До появления русских поселенцев на территории Забайкалья, коренные жители региона придерживались своих традиционных верований. В XVII-XVIII вв. протекал процесс вытеснения шаманизма буддизмом.
Русские первопроходцы, а с ними и миссионеры появились на территории Забайкалья в конце XVII столетия (в 1681 году организована первая миссия во главе с игуменом Феодосием, основаны два первых монастыря - Селенгинский и Посольский). Православная церковь занимала менее значимое положение, чем в традиционно православных областях России. В этот же период распространяются общины старообрядцев.
Ко второй половине XIX века сложились устойчивые конфессиональные объединения иудеев, католиков, мусульман, которые имели культовые постройки для отправления богослужений.
В последние годы в России, в ближнем и дальнем зарубежье растет интерес к традиционной культуре коренных народов Сибири. В России, США, Великобритании, во Франции, в Германии, Венгрии, Италии, Финляндии, Индии, Китае, Японии, Швеции и других странах созданы научные антропологические центры, кафедры в университетах, при которых обязательно есть специалисты по шаманизму. В Бурятии тема шаманизма широко разрабатывается учеными Бурятского научного центра российской академии наук (БНЦ СО РАН).
При этом интерес к шаманизму присущ не только ученым, но и людям далеких от науки. На то есть много веских причин, в первую очередь этот интерес обусловлен возрождением национального самосознания народов. В частности, можно смело говорить о возникновении нового шаманизма.
Шаманизм в Бурятии прошел длительные этапы эволюции от первобытного состояния до современности. В своей известной работе «Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции» Т.М. Михайлов пишет: «шаманизм в прошлом выполнял функции главного регулятора бытовых отношений, оказывал решающее влияние на становление и утверждение нравственных идеалов, моральных норм и художественных вкусов, воздействовал на мир эмоций своих адептов, держал под постоянным контролем их межличностные связи, формировал общественное мнение».[3] Своеобразная трансформация функций и названий богов происходит в советский период российской истории. Если в прошлом шаманские божества выступали просто дарователями благополучия, покровителями определенных местностей, то теперь они объявляются борцами за советскую власть. Некоторые божества, по утверждению шаманов, со дня своего появления боролись со злом, несправедливостью, с угнетателями, царскими чиновниками.
Сегодня сами шаманы говорят о процессе возрождения шаманской веры в регионе. Для современного шаманизма характерны особенности, отличающие его от прошедших эпох. Приспособление к изменяющимся современным условиям приводит к трансформации функций, поведенческих характеристик шамана.
Специфической особенностью современного бурятского шаманизма выступает появление в нем религиозных учреждений и официальных служителей культа. В настоящее время в Бурятии зарегистрировано четыре шаманских объединения - «Боо мургэл», «Лусад», «Тэнгэри», «Дархан Тэнгэри», которые проводят коллективные молебствия - тайлаганы, обоо тахилга; семейные и индивидуальные молебны - хэрэг, мургэл, хаялга, заhал; гадание и знахарство.
Возрождается культовая система шаманизма – устройство обрядов жертвоприношений (молебствия в течение нескольких дней, специальные посещения священных мест). Тайлаганы (молебствия, в которых принимают участие шаманы и верующие) обретают общественный характер. Поводом для их проведения обычно служит желание верующих, чтобы год был счастливым, урожайным, не было болезней, засух и т.д. Тайлаган может быть устроен отдельным лицом, семьей или родом, чаще всего по причине тяжелых заболеваний, отсутствия потомства, семейных проблем или обычного почитания духов предков.
Общение шамана с духами - камлание - происходит в состоянии транса. Этот французский термин трактуется как помрачение сознания, отрешенность, самогипноз. Часто для описания состояния, в котором находится шаман, используют и другой термин - экстаз - греческое слово, означающее исступление, воодушевление, особое состояние, присущее поэтам и провидцам. Те, кто наблюдал поведение шамана во время камлания, отмечают такие явления, как конвульсии, выпученные глаза, пену у рта, обмороки. На основании таких свидетельств многие стали считать шаманов психически больными людьми. Однако во время транса шаман, как правило, не теряет связь с теми, кто присутствует на сеансе. По ходу дела нередко поясняет, где в данный момент он находится и что видит. Однако не все современные шаманы могут приводить себя в экстаз, совершать какие-либо «чудеса», не пользуются, как прежде, плащом, бубном и другими шаманскими принадлежностями, не всегда знают сложный церемониал, соблюдаемый при молебствиях. Однако градация на сильных и слабых, способных и неспособных существует. Сильные шаманы лучше знают мифологию, призывания и правила совершения тех или иных обрядов. Некоторые из них не имеют «утха» - шаманского корня, но находят какое-то основание или оправдание для своей шаманской деятельности.
В современной научной литературе все чаще встречается выражение «профессиональный шаман». Свой дар шаман наследует от предков, чаще по отцовской, гораздо реже - по материнской линии, кроме того, шаман должен быть избран духами. «Избранный» отмечается духами предков в материнской утробе. Когда наступает его время, он проходит своего рода обряд инициации (испытания и посвящения). Существует специальный термин «шаманская болезнь», когда духи требуют от «избранного» ими человека согласия стать шаманом, а он сопротивляется. Внешне это проявляется в совершении непонятных поступков, которые могут расцениваться окружающими как психические расстройства. Дальнейшее сопротивление может привести человека к гибели. Однако как только он соглашается стать шаманом, болезнь проходит. Молодой шаман, руководимый духами и шаманом-учителем, постепенно начинает набираться опыта, становясь профессионалом в шаманской практике. При этом шаманы ведут светский образ жизни, работая учителями, врачами, являясь студентами, научными деятелями и т.д. Внешних маркеров способных указать на их принадлежность к шаманской религиозной практике нет. Практикующий шаман не всегда имеет культовые принадлежности, ничем не отличаясь от других людей.
Интересен тот факт, что многие современные шаманисты не задумываются о вопросах веры, об основах шаманистского учения, считают себя верующими по традиции. Их религиозность проявляется главным образом в эпизодическом соблюдении отдельных традиций, обрядов, определяемых каким-нибудь событием.
Религиозность современных верующих чаще всего связана с личными или семейными неурядицами, бедами, а более всего с болезнями. Сохранившиеся сегодня частные формы жертвоприношений в большинстве своем соблюдаются по этой причине. Здесь мы можем говорить, в какой-то степени, о потребительском характере отношений со стороны верующих. Нужно продать или купить дом, машину, человек обращается к шаману. Однако бывают случаи обращения к шаманам по причине серьезных проблем связанных со здоровьем. Так, по словам одного из практикующих шаманов, входящих в структуру религиозного объединения шаманистов «Тэнгэри» («Небеса») в их практике были случаи излечения раковых больных на ранних стадиях развития заболевания, т.е. при своевременном обращении к шаману.
Бурятский шаманизм, несомненно, имеет определенные сходные черты с шаманизмом других народов. Но при этом для него характерны национальное своеобразие и специфика, которые в настоящее время притягивает внимание религиоведов, этнографов, антропологов, социальных психологов, философов России и зарубежья. Бурятский шаманизм - один из феноменов традиционных обществ народов Востока.
[1] Банзаров Д. Черная вера, или шаманство у монголов / Д. Банзаров, С.49-55.
[2] Элиаде М. Шаманизм и архаические техники экстаза / М. Элиаде. – 1951.
[3] Михайлов Т.М. Бурятский шаманизм: история, структура и социальные функции / Т.М. Михайлов. – Новосибирск, 1987. – С.242.
Inscription à :
Articles (Atom)